Или какая в Воронеже хорошая трава. Цитируя Айон Рана "Тра-ля-ля, конопля".В пятницу вечером я в этом еще раз убедилась. Ибо как мои воронежские знакомые вытащили меня из дома, от покоя и кухни и потащили на Вокзал Воронеж-1, дабы покататься на "последнем в твоей жизни воронежском трамвае!". Про то, что эльф или приходит за 10 минут, или опаздывает на 15 можно уже не говорить? ну в любом случае, в данный момент имел место быть первый вариант. И 10 минут я честно ждала упомянутых знакомых. Потом еще пять. Потом средство связи в виде розовенького (гррр, не я выбирала!Подарили...), но изрядно побитого телефончика, радостно проорало, дескать ты стой, никуда не уходи, мы скоро! Ну да, через 5 минут они же подошли. Собственно Алёнко, Женько и Марк. Он русский, с Урала)И мы пошли на остановку, дабы присоединиться к прочим жаждущим покататься на раритетном виде транспорта. Человек 20 таких нас набралось точно. Краткий инвентарь всех присутствоваших был таков : 1 гитара, 1 губная гармошка, 1 флейта, 1 коробка конфет (предназначавшихся для проводницы), 2 букетика цветов (подснежников, для нее же) и много шариков, лопавшихся в процессе ожидания. Итак, мы всей компанией, стоим на остановке, рядом с дежурным милицейским пунктом (или как оно называется). Стоим, значит, и ждем. Через где-то 15 минут были извлечены из футляров музыкальные инструменты и был дан концерт. С того концерта мы с Аленкой вынесли замечательную песню группы "Браво" под наванием "Этот город" и всю субботу терроризировали окружающих радостными антимузыкальными завываниями на тему "Я не знаю, где еще на этом свете есть такая же весна...Я,пожалуй, отпущу попутный ветер и останусь навсегда с тобою...". И где-то до половины восьмого мы вот так стояли, пели и ждали. Вопреки ожиданиям, чуда не произошло. Но так как народ собрался молодой и веселый, то он позапихнул гитару-флейту-гармошку в надлежащие места и браво отправился пешком по шпалам, вопя, мол, мы трамвайчик, просьба оплатить билеты, следующая остановка!("А я по шпалам, опять по шпалам идуууууу домой по привычке!пам-пара-пара-пара-пам, е-е, пам-пара-пара-пара-пара-пам!" "Голубой вагон бежит-качается, скорый поезд набирает ход!!!" Да,я живу в России). А еще у одного замечательного человека по имени Стас нашелся налобный фонарик, по типу шахтерского, но мигающий и с красной лампочкой. Машины сигналили, народ останавливался, а мы...А нам было просто весело)
Дойдя до Детского Мира (это где-то три "трамвайных" остановки), народ разделился и разбежался.И я осталась с уже упомянутыми Марком, Аленкой и Женькой. Первый ехал домой в Северный район, двое других такожде в Северный, но к брату Аленкиного папы, дабы увидеть фотки и фильм про Карелию. Эльф прикинул перспективы - идти домой в гордом одиночестве и серых сумерках, опускающихся на город и петь про себя песенку крокодила Гены, про то, как, собственно, "голубой вагон бежит-качается" или поехать в свое любимое "куда-нибудь". Наверное, не последнюю роль в решении сыграла бумажка, номиналом в 10 рублей, упущенная мною и пойманная Марком. И таким образом мое эльфячество отправилось с народом. А потом...потом оказалось, что они-то при деле, а я в Северном районе, мною не знаемом и не очень любимом, при одной десятке в кармане и со знанием из этого района аж целого одного человека по имени Яльмар. И только в моей, явно стукнутой когда-то в детстве ("помню, было 310 - всей семьей на свечки дули!"), голове, начала зарождаться преступная мысль о том, а не напроситься ли мне на чай-кофе к любимому бывшему военачальнику, как мне радостно заявили, "а поехали с нами смотреть на Карелию!". И нашествие на дом Яльмариша было отложено по причине доброты Аленкиной, да разума моего, вовремя проснувшегося.Итак, дальше были фотки Карелии и фильм про нее же. И постная шоколадка, и зеленый чай с лимоном, и уютный диван, на котором можно удобно сесть, поджав ноги, и чувствовать, что жизнь таки в очередной раз удалась..А потом мимолетный взгляд на экран мобильника, 17 пропущенных вызовов от абонента "мама", мое хватание за голову и картинное сползание по дверному косяку и отмазывание Аленкиным папой меня от моей мамы..И пересказ веселого вечера, с кратким изложением сюжета и фильма и восторженного вяканья по поводу фоток до половины второго ночи. А на следующий день - подъем в шесть, еле-еле разлепленные глаза и запутанные еще с трамвайника волосы. Оживилась я только на ОБЖ, где мы дуэтом пели песенку про то, какой у нас "город самый лучший город на земле, он как будто нарисован мелом на стене".
И на этом закончилась эпопея развеселого трамвайника)Смею надеяться, что жизнь у меня впереди долгая и таких веселых моментов будет еще много)))
воскресенье, 5 апреля 2009 г.
Сыылки всем))
Семинар по техники безопасности при проведении тематических практик.
Вдруг кому нужно будет. Хотя вторая часть мероприятия меня немножко все же пугает...
Это великолепные обяъснения основных цветов)))
03.04.2009 в 16:06Пишет Наше Императорское:
Нашла в Сети с пометкой "какие цвета нельзя использовать"
URL записи
Замечательные очепятки))))
Вы только посмотрите, какая красота!
Этого мужчину я люблю страстно и очень давно)))))
А что вы видите на этом детском рисунке?
Вдруг кому нужно будет. Хотя вторая часть мероприятия меня немножко все же пугает...
Это великолепные обяъснения основных цветов)))
03.04.2009 в 16:06Пишет Наше Императорское:
Нашла в Сети с пометкой "какие цвета нельзя использовать"
URL записи
Замечательные очепятки))))
Вы только посмотрите, какая красота!
Этого мужчину я люблю страстно и очень давно)))))
А что вы видите на этом детском рисунке?
параллельная реальность
Весна в Городе была хороша всем. Светило и грело ласковое солнышко, весело чирикали птицы. Не было дождя.
Но весной обязательно должны пройти дожди. Они смывают остатки уставшего зимнего снега, дают напиться просыпающейся земле и дарят деревьям силы проснуться, а травинкам - прорасти к свету.
А дождей все не было. Весело светило солнце, но деревья по-прежнему стояли черные и пустые, а клумбы грустили без единого цветка. На Собрании решили просить помощи у Людей Дождя. К ним отправили целую стаю почтовых голубей во главе со всеобщим любимцем Вожаком.
Мы щурились на солнце и ждали. Через неделю в нашей гавани уже был серебристый красавец-корабль с расшитыми жемчугом парусами, а Люди Дождя гурьбой скатились с него, и в Городе сразу же стало очень тесно и очень шумно. Ох, до чего же они были разные! Совсем молоденькие мальчишки и взрослые мужчины, темноволосые, светловолосые и рыжие, с волосами, завязанными в хвостик и совсем без волос, с глазами серыми и голубыми - только черноглазых среди них не было, веселые и смешливые и серьезные и задумчивые. у всех у них были тонкие красивые пальцы, бледная кожа, какие-то чемоданы и коробки - у каждого своя, и стеклянные бусины, заплетенные в волосы и шнурки на одежде.
Как весело было у нас в тот день! Они сидели в чайных, болтали с жителями, хохотали над смешными историями и с видимым удовольствием хлопали танцующим. Да и я, впервые за долгое время, достала из шкафа красную в черный горошек юбку с оборками, созвонилась с Гитаристом и отправилась танцевать фламенко в "три бубенца". Сапотеадо в тот вечер удавалось мне особенно хорошо. Отплясав, уставшая и довольная, я еще долго пила апельсиновый сок за столиком с Людьми Дождя.
По традиции, Люди Дождя должны переночевать в городе, который позвал их на помощь. Каждый житель с радостью примет такого гостя. Мне выпало приютить худенького светловолосого мальчишку-подростка. У него были веснушки, длинные белые ресницы и широкая улыбка. Мы пили чай, я просила его рассказать о Земле Дождя, но он только смеялся, скаля свои белые зубы, и говорил быстрые слова на дождливом языке. Я пыталась понять, как звучит его имя, но воспроизвести эти стучащие звуки было невозможно. Я спросила, что значат их бусины, но он ответил как-то странно, что-то про танец, пахнущий мятой - и я решила, что это от недостаточного знания нашего языка. Тогда я рассказала ему одну из бродивших вокруг сказок и, вполне довольные общением, мы отправились спать.
На следующий день уже с утра было пасмурно. Мой гость исчез, пока я еще спала. Я знала, что все жители в своих домах делают одно и то же. Мы открыли окна. Заварили чай. Выбрали старую, любимую, давно не читанную книгу. Передвинули кресло спинкой к окну и уютно устроились там, укрывшись пледом. Единственное и главное условие было не смотреть в окно.
Сначала раздалась барабанная дробь, мерная, медленная и негромкая. Потом добавилась ирландская чечетка, испанское сапотеадо - кажется, я даже узнала свой вчерашний ритм, потом - щелчки пальцами и звонкие удары стеклянной палочкой по высоким прозрачным стаканам. А потом звуков стало так много, что различить их уже было нельзя, и они слились в знакомый шум, и через открытое окно комната вдохнула глубоко-глубоко дождевую свежесть.
Я знала, что уже можно обернуться. За окном шел дождь.
У меня на столе осталась лежать стеклянная бусинка. Она была слегка влажной, зеленоватой и пахла мятой. Я нанизала ее на серебряную нитку и завязала на правое запястье.
За окном весело шумел дождь.
Но весной обязательно должны пройти дожди. Они смывают остатки уставшего зимнего снега, дают напиться просыпающейся земле и дарят деревьям силы проснуться, а травинкам - прорасти к свету.
А дождей все не было. Весело светило солнце, но деревья по-прежнему стояли черные и пустые, а клумбы грустили без единого цветка. На Собрании решили просить помощи у Людей Дождя. К ним отправили целую стаю почтовых голубей во главе со всеобщим любимцем Вожаком.
Мы щурились на солнце и ждали. Через неделю в нашей гавани уже был серебристый красавец-корабль с расшитыми жемчугом парусами, а Люди Дождя гурьбой скатились с него, и в Городе сразу же стало очень тесно и очень шумно. Ох, до чего же они были разные! Совсем молоденькие мальчишки и взрослые мужчины, темноволосые, светловолосые и рыжие, с волосами, завязанными в хвостик и совсем без волос, с глазами серыми и голубыми - только черноглазых среди них не было, веселые и смешливые и серьезные и задумчивые. у всех у них были тонкие красивые пальцы, бледная кожа, какие-то чемоданы и коробки - у каждого своя, и стеклянные бусины, заплетенные в волосы и шнурки на одежде.
Как весело было у нас в тот день! Они сидели в чайных, болтали с жителями, хохотали над смешными историями и с видимым удовольствием хлопали танцующим. Да и я, впервые за долгое время, достала из шкафа красную в черный горошек юбку с оборками, созвонилась с Гитаристом и отправилась танцевать фламенко в "три бубенца". Сапотеадо в тот вечер удавалось мне особенно хорошо. Отплясав, уставшая и довольная, я еще долго пила апельсиновый сок за столиком с Людьми Дождя.
По традиции, Люди Дождя должны переночевать в городе, который позвал их на помощь. Каждый житель с радостью примет такого гостя. Мне выпало приютить худенького светловолосого мальчишку-подростка. У него были веснушки, длинные белые ресницы и широкая улыбка. Мы пили чай, я просила его рассказать о Земле Дождя, но он только смеялся, скаля свои белые зубы, и говорил быстрые слова на дождливом языке. Я пыталась понять, как звучит его имя, но воспроизвести эти стучащие звуки было невозможно. Я спросила, что значат их бусины, но он ответил как-то странно, что-то про танец, пахнущий мятой - и я решила, что это от недостаточного знания нашего языка. Тогда я рассказала ему одну из бродивших вокруг сказок и, вполне довольные общением, мы отправились спать.
На следующий день уже с утра было пасмурно. Мой гость исчез, пока я еще спала. Я знала, что все жители в своих домах делают одно и то же. Мы открыли окна. Заварили чай. Выбрали старую, любимую, давно не читанную книгу. Передвинули кресло спинкой к окну и уютно устроились там, укрывшись пледом. Единственное и главное условие было не смотреть в окно.
Сначала раздалась барабанная дробь, мерная, медленная и негромкая. Потом добавилась ирландская чечетка, испанское сапотеадо - кажется, я даже узнала свой вчерашний ритм, потом - щелчки пальцами и звонкие удары стеклянной палочкой по высоким прозрачным стаканам. А потом звуков стало так много, что различить их уже было нельзя, и они слились в знакомый шум, и через открытое окно комната вдохнула глубоко-глубоко дождевую свежесть.
Я знала, что уже можно обернуться. За окном шел дождь.
У меня на столе осталась лежать стеклянная бусинка. Она была слегка влажной, зеленоватой и пахла мятой. Я нанизала ее на серебряную нитку и завязала на правое запястье.
За окном весело шумел дождь.
Бурная фантазия Лагерфельда для Chanel
В последние время данный дизайнер просто не перестает меня поражать - сначала сумки-пакеты с логотипом Chanel, потом с для собственного бренда на сумках-пакетах (правда уже другой формы) Лагерфельд собственный портрет пометил.
Теперь еще больше:
прозрачная сумка (то ли подставка, то элемент хранения),
скутер (не знаю, как это штука правильно называется),
ну и сумка-матрешка (мне, как русскому человеку, данный факт приятен).
Интерсно, а что будет дальше? :)
А вот и скутер, с сумкой 2.55 вместо багажника...
И, наконец, творение для коллекции осень-зима 2009/10 Chanel - прозрачная сумка. В которую можно положить предметы только от Chanel. Я ее пока только в 2-х цветах находила, но наверняка, она представленна еще и в белом цвете :)
бред
В ночи скрываю я все страхи,
Я отдаюсь своим мечтам.....
И так прекрасны крыльев взмахи,
Когда лечу к своим друзьям.
Смотрю на землю со злобой и гневом...
Мне жалко людей,но помочь не могу.
Я скиталица между адом и небом.
Я как тень лишь хожу и молчу.
Закрываю глаза на смертные муки,
Ведь сама пережила ихне раз.
На проблемы упустила я руки...
И не льются слезы из глаз.
Сердце льдом вековым покрывалась...
Сыла кровь,леденела душа......
Внешне я так для всех изменялась....
А внутри я все так хороша.
Больше нет,тех минут наслажденья,
Когда я оттдавалась желаниям....
Я лишь жертва оскорбления,
Приговоренная к вечным скитаниям.
Я не вижу цветов в этом мире,
Вижу только туман,темноту...
Я как дух в каком либо мифе...
Которых уходит во тьму.
Я отдаюсь своим мечтам.....
И так прекрасны крыльев взмахи,
Когда лечу к своим друзьям.
Смотрю на землю со злобой и гневом...
Мне жалко людей,но помочь не могу.
Я скиталица между адом и небом.
Я как тень лишь хожу и молчу.
Закрываю глаза на смертные муки,
Ведь сама пережила ихне раз.
На проблемы упустила я руки...
И не льются слезы из глаз.
Сердце льдом вековым покрывалась...
Сыла кровь,леденела душа......
Внешне я так для всех изменялась....
А внутри я все так хороша.
Больше нет,тех минут наслажденья,
Когда я оттдавалась желаниям....
Я лишь жертва оскорбления,
Приговоренная к вечным скитаниям.
Я не вижу цветов в этом мире,
Вижу только туман,темноту...
Я как дух в каком либо мифе...
Которых уходит во тьму.
Это всё - Я
Имя - Татьяна.
Знак - Дева.
Стихия - Земля.
Дерево - Ива.
Цветок - Гвоздика.
Животное - Кошка.
Цвет - Голубой, Белый, Зелёный.
Камень - Сердолик, Агат.
Металл - Медь, Олово.
Про Лейендекера - опять :
Я вот тут подумала - а вдруг это кому-нибудь будет интересно? :-) Я уже давала ссылку на свой пост в жж с картинками про Лейендекера, это - статья, которую я написала для журнала "Квир" по мотивам, так сказать, того поста. Источники - всякие разные статейки на английском, которые удалось выловить на просторах интернета. Картинок нет - они будут в журнале :-)) Ну, и вообще, вы ведь помните, где найти картинки, правда? :-)В общем, статья под морем.
Arrow Collar Man
Он прославился в эпоху, когда мыло, шампуни и галстуки еще не рекламировали по телевизору и в интернете, потому что ни телевизоры, ни компьютеры не были изобретены. Единственным способом рекламы были рисунки, публиковавшиеся в газетах, журналах и на огромных постерах. Эти рисунки не только помогали продавать ту или иную продукцию - они формировали стиль эпохи, ее культурные иконы. Джозеф Кристиан Лейендекер был автором нескольких таких икон: современного, известного всем образа Санта-Клауса; краснощекого малыша, символизирующего Новый год, который до сих пор в соответствующий сезон тиражируется в США в журналах и на открытках; а также традиции, без которой невозможно представить себе современную Америку: дарить женщинам цветы на День Матери. Но главный, пожалуй, вклад Лейендекера в массовую культуру заключался в создании первого в мире рекламного бренда, предлагавшего не просто продукт, но целый образ жизни, - Arrow Collar Man (человек в воротничке Arrow). Человеком этим, который на протяжении более четверти века олицетворял для американцев идеал мужественности, стильности, элегантности и идеального вкуса, стал любовник и менеджер художника Чарльз Бич - они прожили вместе почти полвека, пока смерть не разлучила их, причем Чарльз умер всего через несколько месяцев после Джо.
Об их отношениях известно очень немногое - после смерти Лейендекера Бич уничтожил весь их архив: переписку, дневники, фотографии (скорее всего, выполняя предсмертную волю самого художника). Те небольшие сведения, которые остались, биографам Лейендекера Лоренсу Катлеру и Джуди Гофман Катлер удалось раздобыть у женщины, которая в свое время позировала Лейендекеру (у нее даже хранились пряди волос их обоих).
Больше всего информации, конечно, дошло до наших дней о самом художнике - все официальные вехи его биографии нам доступны. Родился Джозеф Кристиан в Германии, в семье голландского происхождения, и был третьим сыном небогатых родителей (чуть позже еще появился на свет его младший брат - Франк Ксавьер, также ставший впоследствии художником-иллюстратором). Когда Джо было восемь лет, семья переехала в поисках лучшей доли в Америку и обосновалась в Чикаго. Юный Джо с самого раннего возраста рисовал буквально на любых поверхностях - и родители всячески поощряли его талант. Но денег на частые уроки у них не было, и амбициозный юноша решил взять дело образования в свои руки. В пятнадцать лет он устроился подрабатывать в типографию, где начал делать рекламные рисунки и иллюстрировать книги (в частности, на заказ выполнил 60 иллюстраций к Библии), а параллельно стал посещать вечерние занятия в Чикагском институте искусств. В возрасте 22 лет он уже достаточно зарекомендовал себя как художник с оформившимся стилем и выиграл конкурс на лучшую иллюстрацию для журнала "The Century", решив потратить призовые деньги на годичное обучение во Франции, в парижской Académie Julien, куда и отправился со своим братом Франком. И если Франк вернулся из Парижа с ветром в голове и приобретенной наркозависимостью, то Джо четко знал, чего он хочет - и, главное, как ему этого добиться.
В 1899 году братья основали в Чикаго творческую студию, и уже в мае Джо получил первый заказ на иллюстрацию к обложке журнала Saturday Evening Post, что послужило началом его почти полувекового сотрудничества с этим журналом (всего в 1899-1943 годах Лейендекер нарисовал иллюстрации к 322 обложкам "Поста" - и еще несчетное количество рисунков, которые были опубликованы на внутренних полосах). Это было время, когда в действие только-только входила печать в цвете - до этого все иллюстрации в книгах и журналах были черно-белыми. Обложки и полноцветные иллюстрации Лейендекеров обеспечивали успех изданиям - поэтому услуги основанной ими студии пользовались огромной популярностью. В 1900 году Джо, Франк и их сестра Мэри Августа переезжают в Нью-Йорк - центр журнальной индустрии. Там дела у обоих братьев продолжают идти хорошо. Дж. К. Лейендекер становится самым востребованным и продуктивным коммерческим художником Америки и начинает сотрудничество с множеством торговых компаний, таких как Kuppenheimer и Interwoven Socks, продолжает активно иллюстрировать журналы и книги.
Все его работы, что видно невооруженным взглядом, пронизаны гомоэротизмом; впрочем, не настолько, конечно, откровенным, чтобы вызвать возмущение тогдашней публики. Главным объектом внимания Лейендекера всегда были мужчины: спортсмены, солдаты, моряки, рабочие, античные боги, гладиаторы, элегантные щеголи. Иногда для маскировки гомоэротических мотивов на его рисунках появлялись изящные девушки, любующиеся мускулинной красотой, но взгляд мужчин чаще всего был устремлен не на них, а друг на друга. В этот же период в жизни Лейендекера появляется Чарльз Бич.
Историческая встреча состоялась в 1903 году. Про Бича, как я уже упоминала, осталось совсем немного сведений, о его ранних годах жизни известно только то, что в Канаде, откуда он был родом, его видели в компании богатых светских повес. С одним из них, видимо, он и поехал отдыхать на воды в Италию, где впервые увидел рисунки Лейендекера, после чего решительно направился в Нью-Йорк и объявился на пороге студии художника, сообщив, что пришел предложить свои услуги в качестве модели. Лейендекеру на тот момент было 29 лет, и большой красотой он не отличался: низкорослый, хромой, застенчивый, с редеющими волосами. А вот семнадцатилетний жиголо Чарльз, высокий и широкоплечий, был прекрасен собой. Впрочем, очаровал он художника не только сногсшибательной внешностью и ладной фигурой, но и тем, что мог позировать не двигаясь часами, - идеальная модель. С первого взгляда вспыхнула между ними любовь или с десятого, мы не знаем, но одно нам известно точно: продолжалась она всю жизнь.
А уже через два года, в 1905-м, не только Джо, но и вся страна полюбила Чарльза - после того как он стал знаменитым Arrow Collar Man. Началось все с того, что торговая компания Cluett Peabody & Company дала Лейендекеру заказ: придумать рекламу для их новой линии - отстегивающихся воротничков Arrow. Лейендекер предложил компании революционно новый проект: отвлечься от непосредственно рекламируемой продукции и переключить внимание на человека, который будет эту самую продукцию представлять. Идею свою он описал так: все рекламные рисунки будут изображать одну и ту же модель - мужчину, который станет не только символом компании, но символом самой утонченности. Это будет, сказал Лейендекер, "человек мужественный и красивый - идеальный американский мужчина". Идея художника оказалась не просто успешной - она произвела фурор. Все мужчины захотели быть похожими на Arrow Collar Man - носить такие же воротнички, костюмы и прически. Надо сказать, что до начала ХХ века прически у мужчин были другие - волосы средней длины, усы и бороды. Но человек в воротничке Arrow был гладко выбрит, коротко острижен сзади и по бокам и зачесывал волосы подлиннее назад, приглаживая их с помощью бриллиантина. Тем самым он демонстрировал, что совершенно уверенно чувствует себя в современной эпохе автомобилей, самолетов и кинематографа. Если мы посмотрим на фотографии кинозвезд 20-30-х годов (Гэри Купера, Фреда Астера, Кэри Гранта), мы увидим, что их прически - это прически Arrow Collar Man. Популярность созданного Лейендекером бренда была невероятной. Благодаря нему годичный оборот продаж воротничков Arrow достиг 32 миллионов долларов. Чарльза узнавали на улице - зачастую ему приходилось прятать лицо, иначе невозможно было спастись от повсеместного ажиотажа. Дамы, завидев его, хватались за сердце и падали в обморок. Ему писали тысячи писем - больше, чем Рудольфу Валентино, - с признаниями в любви и брачными предложениями, адресуя их "Для человека в воротничке Arrow", потому что настоящего имени не знали.
Конечно, профессиональная успешность и востребованность не могли не сказаться на финансовом положении Лейендекера. В 1914 году он купил красивый особняк в Нью-Рошели (штат Нью-Йорк), куда и переселился с Чарльзом, а также братом Франком и сестрой Мэри. Приемы, которые устраивали Джо и Чарльз в этом особняке, пользовались бешеной популярностью и были центром притяжения светско-богемной жизни Нью-Йорка. На пике успеха Джо особо не скрывал своей гомосексуальности - но, поскольку в те времена подобная сексуальная ориентация была табу, средства массовой информации не распространялись о ней, предпочитая сосредоточиться на превознесении славы Лейендекера как талантливого художника. Множество студентов по всей стране коллекционировало его постеры с изображениями гребцов, футболистов и бейсболистов; его изображения храбрых и мускулистых воинов поддерживали в стране патриотический дух во время Первой Мировой войны.
Но "бушующие двадцатые" отгремели, и наступила Великая Депрессия, которая ознаменовала и медленное угасание славы Лейендекера. В 1930 году свернули свою рекламную кампанию воротнички Arrow, положив конец великой эпохе Arrow Collar Man. В это время Лейендекер, всегда отличавшийся большой застенчивостью, начинает вести все более затворнический образ жизни, не желая встречаться и разговаривать практически ни с кем, кроме Чарльза и Мэри (Франк умер еще в 1924 году от передозировки наркотиков). Чарльз, который к тому времени уже был не только его партнером и моделью, но и полностью контролировал как финансовую, так и все остальные стороны его жизни, всячески поощрял его в этом затворничестве и отказывал множеству старых знакомых во встречах с художником. Количество заказов в условиях кризиса продолжало уменьшаться. В 1936 году в журнале Saturday Evening Post сменился редактор, и после этого заказы на иллюстрации обложек стали поступать все реже (последний раз Лейендекер проиллюстрировал обложку "Поста" в 1943 году - своим знаменитым новогодним малышом). Новые заказы продолжали поступать, но мало. Из самых существенных были патриотические постеры для военного министерства, на которых Лейендекер изображал офицеров, поощряющих покупку военных облигаций, а также обложки для The American Weekly - воскресного газетного приложения к журналу Hearst. Это издание печаталось на плохой газетной бумаге, и при таком качестве печати были совершенно незаметны усилия, которые художник прилагал для создания картин. Все это серьезно его угнетало. К тому же денег хватало только на то, чтобы собственными силами поддерживать хозяйство в особняке, - весь обслуживающий персонал пришлось распустить (судя по всему, роль повара досталась Чарльзу - он неплохо готовил).
25 июля 1951 года при работе над очередной обложкой The American Weekly у Лейендекера случился сердечный приступ и он умер, на руках у Чарльза. После его смерти особняк по завещанию художника достался его сестре и Чарльзу. Им пришлось распродать картины Лейендекера за гроши (по 75 долларов за любой подлинник его кисти). Теперь на аукционах цена за его картины доcтигает нескольких сотен тысяч долларов. Сам Чарльз умер через несколько месяцев, в 1952 году. Если Лейендекер похоронен в Бронксе, вместе со своей семьей, то где могила Бича - неизвестно.
Влияние Лейендекера на массовую культуру Америки чувствуется до сих пор. Самый знаменитый американский коммерческий художник Норманн Рокуэлл в своем творчестве широко использовал его мотивы и создал на их основе самые узнаваемые американские визуальные образы. Рисунки Лейендекера даже взяты за основу графики современных компьютерных игр (таких, как "Кинжал Амона Ра"). Бессмертным остается и человек в воротничке Arrow. Совсем недавно профессиональный фотограф Брюс Уэбер, увидев у биографов Лейендекера Катлеров обширную коллекцию его картин, взял за основу стиль Arrow Collar Man для рекламных кампаний знаменитых американских торговых домов Ralph Lauren и Abercrombie & Fitch.
Arrow Collar Man
Он прославился в эпоху, когда мыло, шампуни и галстуки еще не рекламировали по телевизору и в интернете, потому что ни телевизоры, ни компьютеры не были изобретены. Единственным способом рекламы были рисунки, публиковавшиеся в газетах, журналах и на огромных постерах. Эти рисунки не только помогали продавать ту или иную продукцию - они формировали стиль эпохи, ее культурные иконы. Джозеф Кристиан Лейендекер был автором нескольких таких икон: современного, известного всем образа Санта-Клауса; краснощекого малыша, символизирующего Новый год, который до сих пор в соответствующий сезон тиражируется в США в журналах и на открытках; а также традиции, без которой невозможно представить себе современную Америку: дарить женщинам цветы на День Матери. Но главный, пожалуй, вклад Лейендекера в массовую культуру заключался в создании первого в мире рекламного бренда, предлагавшего не просто продукт, но целый образ жизни, - Arrow Collar Man (человек в воротничке Arrow). Человеком этим, который на протяжении более четверти века олицетворял для американцев идеал мужественности, стильности, элегантности и идеального вкуса, стал любовник и менеджер художника Чарльз Бич - они прожили вместе почти полвека, пока смерть не разлучила их, причем Чарльз умер всего через несколько месяцев после Джо.
Об их отношениях известно очень немногое - после смерти Лейендекера Бич уничтожил весь их архив: переписку, дневники, фотографии (скорее всего, выполняя предсмертную волю самого художника). Те небольшие сведения, которые остались, биографам Лейендекера Лоренсу Катлеру и Джуди Гофман Катлер удалось раздобыть у женщины, которая в свое время позировала Лейендекеру (у нее даже хранились пряди волос их обоих).
Больше всего информации, конечно, дошло до наших дней о самом художнике - все официальные вехи его биографии нам доступны. Родился Джозеф Кристиан в Германии, в семье голландского происхождения, и был третьим сыном небогатых родителей (чуть позже еще появился на свет его младший брат - Франк Ксавьер, также ставший впоследствии художником-иллюстратором). Когда Джо было восемь лет, семья переехала в поисках лучшей доли в Америку и обосновалась в Чикаго. Юный Джо с самого раннего возраста рисовал буквально на любых поверхностях - и родители всячески поощряли его талант. Но денег на частые уроки у них не было, и амбициозный юноша решил взять дело образования в свои руки. В пятнадцать лет он устроился подрабатывать в типографию, где начал делать рекламные рисунки и иллюстрировать книги (в частности, на заказ выполнил 60 иллюстраций к Библии), а параллельно стал посещать вечерние занятия в Чикагском институте искусств. В возрасте 22 лет он уже достаточно зарекомендовал себя как художник с оформившимся стилем и выиграл конкурс на лучшую иллюстрацию для журнала "The Century", решив потратить призовые деньги на годичное обучение во Франции, в парижской Académie Julien, куда и отправился со своим братом Франком. И если Франк вернулся из Парижа с ветром в голове и приобретенной наркозависимостью, то Джо четко знал, чего он хочет - и, главное, как ему этого добиться.
В 1899 году братья основали в Чикаго творческую студию, и уже в мае Джо получил первый заказ на иллюстрацию к обложке журнала Saturday Evening Post, что послужило началом его почти полувекового сотрудничества с этим журналом (всего в 1899-1943 годах Лейендекер нарисовал иллюстрации к 322 обложкам "Поста" - и еще несчетное количество рисунков, которые были опубликованы на внутренних полосах). Это было время, когда в действие только-только входила печать в цвете - до этого все иллюстрации в книгах и журналах были черно-белыми. Обложки и полноцветные иллюстрации Лейендекеров обеспечивали успех изданиям - поэтому услуги основанной ими студии пользовались огромной популярностью. В 1900 году Джо, Франк и их сестра Мэри Августа переезжают в Нью-Йорк - центр журнальной индустрии. Там дела у обоих братьев продолжают идти хорошо. Дж. К. Лейендекер становится самым востребованным и продуктивным коммерческим художником Америки и начинает сотрудничество с множеством торговых компаний, таких как Kuppenheimer и Interwoven Socks, продолжает активно иллюстрировать журналы и книги.
Все его работы, что видно невооруженным взглядом, пронизаны гомоэротизмом; впрочем, не настолько, конечно, откровенным, чтобы вызвать возмущение тогдашней публики. Главным объектом внимания Лейендекера всегда были мужчины: спортсмены, солдаты, моряки, рабочие, античные боги, гладиаторы, элегантные щеголи. Иногда для маскировки гомоэротических мотивов на его рисунках появлялись изящные девушки, любующиеся мускулинной красотой, но взгляд мужчин чаще всего был устремлен не на них, а друг на друга. В этот же период в жизни Лейендекера появляется Чарльз Бич.
Историческая встреча состоялась в 1903 году. Про Бича, как я уже упоминала, осталось совсем немного сведений, о его ранних годах жизни известно только то, что в Канаде, откуда он был родом, его видели в компании богатых светских повес. С одним из них, видимо, он и поехал отдыхать на воды в Италию, где впервые увидел рисунки Лейендекера, после чего решительно направился в Нью-Йорк и объявился на пороге студии художника, сообщив, что пришел предложить свои услуги в качестве модели. Лейендекеру на тот момент было 29 лет, и большой красотой он не отличался: низкорослый, хромой, застенчивый, с редеющими волосами. А вот семнадцатилетний жиголо Чарльз, высокий и широкоплечий, был прекрасен собой. Впрочем, очаровал он художника не только сногсшибательной внешностью и ладной фигурой, но и тем, что мог позировать не двигаясь часами, - идеальная модель. С первого взгляда вспыхнула между ними любовь или с десятого, мы не знаем, но одно нам известно точно: продолжалась она всю жизнь.
А уже через два года, в 1905-м, не только Джо, но и вся страна полюбила Чарльза - после того как он стал знаменитым Arrow Collar Man. Началось все с того, что торговая компания Cluett Peabody & Company дала Лейендекеру заказ: придумать рекламу для их новой линии - отстегивающихся воротничков Arrow. Лейендекер предложил компании революционно новый проект: отвлечься от непосредственно рекламируемой продукции и переключить внимание на человека, который будет эту самую продукцию представлять. Идею свою он описал так: все рекламные рисунки будут изображать одну и ту же модель - мужчину, который станет не только символом компании, но символом самой утонченности. Это будет, сказал Лейендекер, "человек мужественный и красивый - идеальный американский мужчина". Идея художника оказалась не просто успешной - она произвела фурор. Все мужчины захотели быть похожими на Arrow Collar Man - носить такие же воротнички, костюмы и прически. Надо сказать, что до начала ХХ века прически у мужчин были другие - волосы средней длины, усы и бороды. Но человек в воротничке Arrow был гладко выбрит, коротко острижен сзади и по бокам и зачесывал волосы подлиннее назад, приглаживая их с помощью бриллиантина. Тем самым он демонстрировал, что совершенно уверенно чувствует себя в современной эпохе автомобилей, самолетов и кинематографа. Если мы посмотрим на фотографии кинозвезд 20-30-х годов (Гэри Купера, Фреда Астера, Кэри Гранта), мы увидим, что их прически - это прически Arrow Collar Man. Популярность созданного Лейендекером бренда была невероятной. Благодаря нему годичный оборот продаж воротничков Arrow достиг 32 миллионов долларов. Чарльза узнавали на улице - зачастую ему приходилось прятать лицо, иначе невозможно было спастись от повсеместного ажиотажа. Дамы, завидев его, хватались за сердце и падали в обморок. Ему писали тысячи писем - больше, чем Рудольфу Валентино, - с признаниями в любви и брачными предложениями, адресуя их "Для человека в воротничке Arrow", потому что настоящего имени не знали.
Конечно, профессиональная успешность и востребованность не могли не сказаться на финансовом положении Лейендекера. В 1914 году он купил красивый особняк в Нью-Рошели (штат Нью-Йорк), куда и переселился с Чарльзом, а также братом Франком и сестрой Мэри. Приемы, которые устраивали Джо и Чарльз в этом особняке, пользовались бешеной популярностью и были центром притяжения светско-богемной жизни Нью-Йорка. На пике успеха Джо особо не скрывал своей гомосексуальности - но, поскольку в те времена подобная сексуальная ориентация была табу, средства массовой информации не распространялись о ней, предпочитая сосредоточиться на превознесении славы Лейендекера как талантливого художника. Множество студентов по всей стране коллекционировало его постеры с изображениями гребцов, футболистов и бейсболистов; его изображения храбрых и мускулистых воинов поддерживали в стране патриотический дух во время Первой Мировой войны.
Но "бушующие двадцатые" отгремели, и наступила Великая Депрессия, которая ознаменовала и медленное угасание славы Лейендекера. В 1930 году свернули свою рекламную кампанию воротнички Arrow, положив конец великой эпохе Arrow Collar Man. В это время Лейендекер, всегда отличавшийся большой застенчивостью, начинает вести все более затворнический образ жизни, не желая встречаться и разговаривать практически ни с кем, кроме Чарльза и Мэри (Франк умер еще в 1924 году от передозировки наркотиков). Чарльз, который к тому времени уже был не только его партнером и моделью, но и полностью контролировал как финансовую, так и все остальные стороны его жизни, всячески поощрял его в этом затворничестве и отказывал множеству старых знакомых во встречах с художником. Количество заказов в условиях кризиса продолжало уменьшаться. В 1936 году в журнале Saturday Evening Post сменился редактор, и после этого заказы на иллюстрации обложек стали поступать все реже (последний раз Лейендекер проиллюстрировал обложку "Поста" в 1943 году - своим знаменитым новогодним малышом). Новые заказы продолжали поступать, но мало. Из самых существенных были патриотические постеры для военного министерства, на которых Лейендекер изображал офицеров, поощряющих покупку военных облигаций, а также обложки для The American Weekly - воскресного газетного приложения к журналу Hearst. Это издание печаталось на плохой газетной бумаге, и при таком качестве печати были совершенно незаметны усилия, которые художник прилагал для создания картин. Все это серьезно его угнетало. К тому же денег хватало только на то, чтобы собственными силами поддерживать хозяйство в особняке, - весь обслуживающий персонал пришлось распустить (судя по всему, роль повара досталась Чарльзу - он неплохо готовил).
25 июля 1951 года при работе над очередной обложкой The American Weekly у Лейендекера случился сердечный приступ и он умер, на руках у Чарльза. После его смерти особняк по завещанию художника достался его сестре и Чарльзу. Им пришлось распродать картины Лейендекера за гроши (по 75 долларов за любой подлинник его кисти). Теперь на аукционах цена за его картины доcтигает нескольких сотен тысяч долларов. Сам Чарльз умер через несколько месяцев, в 1952 году. Если Лейендекер похоронен в Бронксе, вместе со своей семьей, то где могила Бича - неизвестно.
Влияние Лейендекера на массовую культуру Америки чувствуется до сих пор. Самый знаменитый американский коммерческий художник Норманн Рокуэлл в своем творчестве широко использовал его мотивы и создал на их основе самые узнаваемые американские визуальные образы. Рисунки Лейендекера даже взяты за основу графики современных компьютерных игр (таких, как "Кинжал Амона Ра"). Бессмертным остается и человек в воротничке Arrow. Совсем недавно профессиональный фотограф Брюс Уэбер, увидев у биографов Лейендекера Катлеров обширную коллекцию его картин, взял за основу стиль Arrow Collar Man для рекламных кампаний знаменитых американских торговых домов Ralph Lauren и Abercrombie & Fitch.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)