Для серенад, цветов, признаний и любви,

Мы в этот мир пришли, чтоб нас любили,
Хвалили, холили, носили на руках,
Чтоб нами бредили и нас боготворили,
Чтоб нас хотел и Казанова, и монах.
Мы созданы для ласки и заботы,
Для серенад, цветов, признаний и любви,
Для легких платьев, теплых рук и для кого-то,
Кого пока, быть может, не нашли.
Какие б ни были - блондинки ли, брюнетки,
Хоть рыжие, хоть в розовых тонах.
Мы все - богини, попадаем в души метко,
Читаем страх и страсть в мужских глазах.
И каждая достойна быть счастливой!
Не знать измен, предательства, обид.
Царицей быть, а не мужчин рабыней
И благосклонно позволять себя любить.
Чужой строкой, чужим высоким слогом
Напомню дамам юным и седым -
"Мы - женщины, мы избранные Богом,
Хотя уже наказанные им"...

Я дарил ей игрушки, цветы,

Я нашел в Интернете любовь,
Виртуальную юную стерву,
Что попала мне в глаз, а не в бровь,
Правда, был этот случай не первый.
Я по клавишам серым долбил
Лихорадочно несколько суток
И любил ее, стерву, любил
Настоящей любовью, без шуток.
Я дарил ей игрушки, цветы,
Что похитил с соседнего сайта,
От ее неземной красоты
Я балдел до последнего байта.
А она издевалась, змея,
Посылая мне новые фото,
От которых в мозгах у меня
Закипало неясное что-то.
Проведя три недели без сна
И ни в чем ей уже не переча,
Я ее уломал, и она
Согласилась на первую встречу.
Долго ждал. Жизнь прокручивал вспять.
Думал встретить ее комплиментом.
А она оказалась опять
Бородатым очкастым студентом...
рамка от Егоровой Татьяны..

саамские сказки

Когда Иммель посыпал землю семенами ягод, на южной части он загляделся на
деревья,  которые   раньше   высадил   и   которые   выросли   великолепными  
исполинами,   и   нечаянно   просыпал  почти   все   семена.   Осталось   у  
него   всего   пять   семечек.   Делать   было   нечего,   кинул   он   их   в  
чар  еммьне и решил посмотреть, что будет дальше.
        Семена
взошли и цветами раскрываться начали, и вот тут задумался Иммель-айя: какой же
цвет  придать ягодам? И пришло ему на ум позвать своих детей на помощь.   
      А дети у него были Солнце - Пеййв, Вода - Чадзь, Земля -
Еммнэ, Небо - Алльм.
  - Вот, дети мои, что хочу я вам предложить. Надо ягодам разный цвет придать, так как мало семян   на   эту   часть   у   меня   осталось.   Пускай   хоть  ягоды   украсят   тундру,   и   как   только   появится первая ягода, кто-то из вас ей тут же цвет пусть свой придаст.
 Внимательно       всматриваются в  завязи   дети   Бога,  никто   не  хочет   своей   удачи   упустить.    Да слишком уж затянулось ожидание. Ждали, ждали и  решили  немного передохнуть. 
        Только они на отдых устроились, в это время Ягодина первая взяла
и разорвала свою чашечку. Заприметил это луч солнечный и вошел в нее, осветив ягоду, словно маленькое солнышко вселилось  в  нее.    На лилась соком янтарным ягода - того гляди лопнет на  глазах у всех.  Такой ее и увидел Иммель - Бог. Пеййв назвал ягоду  лумь и,  конечно,   морошка всем понравилась.
         Ждут, пождут дальше дети, а с ними и отец их, Бог.
Терпение их вознаградили сразу две ягоды. Небо глянуло на одну из них и голубизной своей обрызгало, имя дав ягоде уххькмушш - голубика. 
         А когда Чадзь вторую заметила вместе с Эльмень -
Небом, они  синевы  добавили и название ей дали саррь - ягода, стала
черникою.
         Тут   гора   ревностно   тень отбросила,   заслонив от
всех  свою ягоду,   превратив   ее в   черный глаз. Чуммнэшш - ягода под горой рассыпалась, в себе сок накопив освежающий. Птицы, звери - все любят испить ее, а больше всех она вороне понравилась. Слетела птица в заросли и давай ягоду с веточек общипывать, да так ловко она это делала, что самого Иммель-айя рассмешила. 
       - Вороника, вороника! Пусть так
зовется эта ягода.
 Пока   они   за   вороной   наблюдали,   про   пятую  
ягоду   забыли   совсем,   а   у   той   колокольчики   все висят, да висят, и
не хотят совсем превращаться в ягоды.
         Бежал   олень   - шурр   урть   милльтэ -   по   большой   горе,   поранил   об   камень ногу  свою,   но   в горячке    бега   не  заметил    олень,  как   кровь   его  на  ягоды   капала.   А  когда   гора   превратилась     в прекрасный   ковер, она обратила   на   себя   внимание. Руппсесь  ягода  на   горе появилась. Иммель  - Бог на оленя с удивлением посмотрел, остановил его и сказал: 
      - Ты нечаянно ягоде цвет крови придал, так назови же сам ее. 
Не умел олень слова выговаривать, из горла его лишь один звук вырвался Ённг-звук тот был.  С тех пор стали самь оллмэ называть эту ягоду
- ённг, что означало брусника. 
          Так вот все лето на севере цветут, созревают ягоды, хоть и немного видов  Бог дал нам их, зато все основные цвета в тундре имеются, начиная с белых цветков морошковых, листьев буро- зеленых ягодных до чуммнэшш - вороньего лакомства.
             

Без заголовка

Ну, мало ли чего там в жизни может с человеком приключиться. Итак, представляю вашему вниманию:
Курс выживания для героев яойных фанфиков
1) Если Вы попали в яойный фанфик, то Вы попали. Попытайтесь выяснить, как обстоят дела с рейтингом. Есть шанс, что дело ограничится шонен-ай, если Вы обеспечите достаточно ангста и будете много плакать. Запаситесь сырым луком.
2) Не пытайтесь объяснить авторше, что Вы натурал, будет только хуже. Если Вам удастся ее убедить, Вас все равно отымеют, предварительно привязав к батарее.
3) Не пытайтесь намекнуть авторше, что Вы - гей. Замучаетесь привязывать к батарее остальных героев фика.
4) Сразу определитесь, кто Вы - семе или уке. Это Вам не слэш, меняться по ходу действия никто не разрешит! Ваши собственные предпочтения - вовсе не решающий фактор, роли нужно соответствовать.
5) Если Вы хотите быть семе, советуем предпринять следующее:
- Старайтесь казаться как можно выше ростом. Носите обувь на платформе. Почаще незаметно подпрыгивайте.
- Щурьте глаза.
- Поменьше говорите. Если все-таки придется, то постарайтесь говорить всем только гадости.
- Научитесь пить, курить и материться.
- Займите все вышестоящие посты в своей организации, а также, на всякий случай, во всех организациях, где работают люди, с которыми у вас напряженные отношения. Как правило, яоить вас будут именно с ними.
- Из правила бывают и исключения. На всякий случай старайтесь почаще грубить друзьям, знакомым, и - ой, случай бывает всякий! - родственникам.
- Почаще напоминайте всем, что Вы не любите детей, цветы и животных. Как только встретите животных - сразу бросайте в них цветочными горшками и детьми.
- Смело прибавляйте себе возраст, сразу лет на десять, чтобы не прогадать.
6) Если Вы хотите быть уке:
- Будьте вежливы и приветливы.
- Любите детей. Заботьтесь о животных. Поливайте цветы.
- Делайте круглые глаза. Нет, еще круглее. Круглее! Во, отлично.
- Почаще плачьте. См. выше - сырой лук!
- Сядьте на диету и прекратите качать мышцы. Вы должны выглядеть худеньким и заморенным.
- Старайтесь почаще маячить рядом с человеком, который больше всех подпрыгивает и щурится.
7) Если Вы больны или ранены, готовьтесь к сексу. Да-да, Вы не поверите, но это - наиболее эротический момент. Привяжите капельницу к спинке кровати, чтобы не опрокинулась.
8) Если Вы чем-то расстроены (завял Ваш любимый цветок, Вы получили двойку за сочинение, злодеи вырезали всю вашу семью), готовьтесь к сексу. Что значит - не в настроении? Кто вас спрашивает?
9) Если Вы только что победили всех врагов, готовьтесь к сексу. А что, надо же отметить!
10) Если вас захватили в плен Ну, Вы поняли.
11) В принципе, если Вы оказались в одной комнате с существом своего пола, можете сразу начинать раздеваться.
12) Почаще заходите в свою спальню, лучше вообще там жить. В принципе, авторша знает, что кровать - лучшее место для секса, но учтите, если Вы слишком часто бываете в офисе (как вариант: на улице, в подземельях, на крышах домов, в секретных лабораториях и студиях звукозаписи), то заниматься яоем она Вас заставит прямо там.
13) Если сеанс яоя не особенно удался и закончился слезами и скандалом, не спешите расслабляться, скорее всего, это была первая часть фика с продолжением.
14) Если сеанс яоя удался отлично и в отношениях царит полная гармония, значит, настал момент для поворота сюжета в сторону ангста и драмы. Если не хотите, чтобы с Вами случилось что-нибудь страшное, срочно начинайте изменять партнеру. Это отвлечет авторшу.
15) Если партнер Вам изменяет, можете вздохнуть свободно. В ближайшее время Вы будете заняты выяснением отношений, и жизнь и здоровье Вас и Ваших близких на какое-то время будет в безопасности. К тому же, на время скандалов с партнером Вам, по умолчанию, предоставляется отпуск на работе, а Ваши враги на этот период уходят в подполье.
16) Не говорите авторше, что Вы обладаете сверхъестественными способностями. Она заставит Вас использовать их такими способами, которые Вам даже в кошмарном сне не могли бы присниться.
17) Сразу подробно расскажите авторше историю своей жизни, если не хотите, чтобы у Вас неожиданно появилось тяжелое детство.
18) Расслабьтесь и постарайтесь получить удовольствие. Привыкайте. Авторша наверняка уже замышляет продолжение

еще Доктор К.

оригинал: http://ryba-barrakuda.livejournal.com/194970.html#cutid1
copy-paste
А ля гер ком а ля гер
Не думала, признаться, что вернусь к рассказам и байкам о Докторе К. Но как говорится, не зарекайся, когда твой герой - счастливый обладатель мозга и шила. Так вот, устраивайтесь поудобнее, ибо я собираюсь поведать о партизанской войне Доктора К с микробиологами.
А началась эта война с того, что наши ближайшие соседи - микробиологи - повадились таскать у нас большие пятидесятимиллилитровые пластмассовые пробирки при полном попустительстве своего завотделением Доктора С, который, не смотря на аристократическое происхождение (серьезно, его прапрапра владели когда-то замком в центральной Чехии и от жен сбегали исключительно в крестовые походы), англофильство, корсарскую бородку и тонкую, чуть усталую улыбку, которая разит женщин наповал, деньги считать таки умеет. И еще лучше умеет их экономить за чужой счет. Хотя на самом деле, конечно, микробиологам было просто лень оформлять отдельный заказ на пробирки.
Доктор К очень быстро вычислил, куда исчезают ресурсы отделения иммуногенетики , но никому ничего не сказал, а просто взял штук десять таких пробирок, тщательно промазал суперклеем резьбу на крышках и оставил герметично заклеенную посуду на видном месте - эдакий вежливый намек. Пробирки исчезли, а потом снова появились, причем непотребно грязными, потому что дерзкие микробиологи сначала отрезали у них донышки, потом вырастили в пробирках какую-то дрянь, а потом запаяли донышки обратно. На нетронутых крышках всех пробирок были аккуратно нарисованы смайлы. Доктор К расценил это однозначно - нам объявили войну.
Через пару дней с доски, на которой размещены портреты сотрудников всего лабораторного отсека, исчезла фотография Доктора С. Куда она исчезла было совершенно ясно, потому что на ее месте обнаружился портрет Мечникова весь в дырках и с пририсованным в районе макушки яблоком. Как раз тот самый портрет, в который Доктор К имел до сего момента обыкновение бросать свои обожаемые ножи, когда бывал не в настроении.
Доктор С в долгу не остался: из уст в уста по отделению микробиологии расползлась настоятельная рекомендация варить питательные среды для микробов при отключенной вытяжке. Как известно, любая система вентиляции, оставленная без присмотра, работает в соответствии с законом подлости - то есть доставляет дым и запахи туда, где их меньше всего ждут, например, к нам в комнату отдыха, где люди, на минуточку, не только пьют кофе, но вкусности едят, поэтому жизнь в нашем отделении превратилась в ад. Микробиологам-то наплевать, они во-первых, к этому амбре привычны, во-вторых, респираторы им положены по долгу службы, а вот мы очень быстро научились отличать понедельник от среды и четверг от пятницы по запаху. Причем в среду все норовили взять выходной, потому что по средам эти изверги варили какой-то особо ядреный бульон с добавлением, судя по всему, рыбьих останков, тухлых яиц и иприта (на факте присутствия последнего компонента настаивал наш лаборант, в армейской юности увлекавшийся отравляющими веществами).
Тони, завотделением иммуногенетики, в тщетной попытке предотвратить всеобщее бегство, мужественно встал под вентиляционным отверстием: "Ну и что? Ну пахнет немножко, но так ведь это - питательные среды! У нас теперь и воздух питательный, и наверняка полезный - можно экономить на еде и витаминах! Освежает и оздоравливает! - говорил он с наигранной бодростью, демонстративно вдыхая то, что выползало из вентиляции, - вот я дышу и мне ничего, - продолжал он медленно зеленея, - уже и придышался совсем..." - а потом вдруг с отчаянным криком "Идите же, наконец, работать!" кинулся в сторону туалета, и до вечера его больше никто не видел.
Доктор К призвал к труду докторантов. Несчастные докторанты, рыдая и выкрикивая непечатное, сначала заткнули все отдушины и вентеляционные щели, потом плюнули, скинулись, и со своих грантов заказали респираторы на всех. Когда микробиологи увидели нас в респираторах, они поняли, что эта битва проиграна. Доктор К даже расщедрился докторантам на выходной.
Несколько дней прошли в напряженном бездействии.
(Кстати, крохотное техническое пояснение: ключи от всех дверей в обоих отделениях абсолютно одинаковые, так что недоступных территорий в принципе не существует, что с одной стороны облегчало во время военной кампании наступательные движения, с другой стороны затрудняло оборонительные маневры).
И вот однажды, когда мы немного поутратили бдительность, в дивный утренний час, когда Эос, цепляясь розовыми перстами, карабкалась на небосклон, когда Доктор К уже покинул свой горячо любимый стул на колесиках, а остальные еще не огласили лабораторию шумными взаимными приветствиями, микробиологи проникли на нашу территорию. Их план был коварен и дьявольск: насобирав по торрентам двадцать семь альбомов кантри и чешских национальных песен, они залили все это на компьютер доктора К, аккуратно переименовав все песни в соответствии с докторовыми плей-листами, особенно обращая внимание, чтобы самые разухабистые образчики народного и полународного творчества получили имена наиболее достойных произведений мировой классики. На следующее утро Доктор К, привыкший начинать день Игги Попом и Металликой, с воем пронесся по коридору, а вслед ему гремели из кабинета удалые чешские частушки про какую-то грушу произрастающую в широком поле и милого, ускакавшего на коне черт-те куда. "Да, послушал называется музычки," - говорил Доктор К брезгливо, прохаживаясь напротив своего кабинета, в который он наотрез отказался заходить до тех пор, пока докторанты не поклялись на анализе крови, что вылизали от меломерзости всю машину, вернули на место металлику, иггипопа, баха и прочих и продезинфицировали корзину).
Обдумывая план мести, Доктор К решил воспользоваться всеми грязными приемами своего достопочтенного коллеги сразу: он тоже проник на территориию противника, он тоже бил по самому больному месту. Его действия основывались на двух простеньких и, казалось бы, не связанных между собой фактах. Факт первый: микробиологи, наварив питательных сред, которые представляют собой желе, разлитое по чашкам Петри, хранят их в холодильнике, расходуя запас по мере надобности. Когда чашки засевают микробами, их выставляют на ночь рядами по двенадцать штук на столе у батареи - потому что чашек много, термостатов на всех не напасешься, а микробам, чтобы расти, нужно тепло. Факт второй: Доктор С, как уже говорилось, англофил, причем оголтелый. Он прожил в Англии десять с половиной лет (рассказывая об этом всем желающим, он никогда не забывает про половину) и прекрасно говорит по-ангийски, более того, его коробит малейшая неточность в формах английских глаголов, он морщится, услышав чешский, русский или, боже упаси, американский акцент в речи собеседника, он вставляет через слово на третье англицизмы или просто англоподобные конструкции, нарушая журчание чешских фраз.
И вот, Доктор К, в течение недели, как только заканчивается каждый рабочий день, уводит у микробиологов по несколько чистых чашек Петри с питательными средами, и сначала забивает ими весь наш холодильник, потом колдует над ними и никого не подпускает к термостату. И наконец, в одно прекрасное утро он вытаскивает стопку своих чашек, относит их на вражескую территорию, и все чашки на микробиологическом "культивационном" столе подменяет своими. А спустя час с наслаждением слушает вопли и ругателсьва доносящиеся от соседей. Сбежавшиеся на шум в отделение микробиологии, видят следующее: вокруг стола вкругаля мечется Доктор С, разом утративший всю свою вальяжность, и размахивает руками, а на столе - ряды чашек Петри, на которых заботливо выращенная плесень складывается в кривые, но читабельные слова: "helow! tzis iz Big brozer. I am wotching yu, men, rimemberrr zet!!!" Задыхаясь от хохота, все разбегаются, когда Доктор С начинает швырять чашки в корзину.
На следующий день уже Доктор К мечется вокруг телефона и на чем свет стоит ругает изобретателей е-майла, потому что телефон разрывается от звонков, а ящик завален письмами. И после короткого расследования выясняется, что кто-то из микробиологов случайно слышал, процитированную здесь уж не помню чью, неумную фразу про гадание по геному. И натурально написал на одном из оживленных чешских девочковых форумов что-то вроде: "Девочки, мне тут по ДНК судьбу предсказали!!! сбывается все!!! по работе уже повысили. Начальник заваливает цветами. Друзья подарили йоркшира. Жду принца на белом Ланд Крузере - обещали не позже четверга!!!" и на возбужденные вопросы софорумниц, где водятся такие кудесники и раздают такие чудеса, даны все до единой координаты Доктора К. И Доктор К сначала терпеливо втолковывает, что все ошибка, потом пытается не брать трубку, потом берет и грубит, а потом начинает объявлять всем желающим, что расплатой за гадание на геноме является скорая смерть. Вот та, которая это написала, как раз сегодня утром и умерла. Да, скочалась лично у меня на руках и в страшных муках. "Ну, косяк технологии, - разводит он руками в ответ на робкие стоны ужасающихся, - ДНК это же еще так слабо изученная область: гены, протеины, интерфероны, знаете ли," - сыплет он умные слова замогильным голосом на головы легкомысленных принцессок, и те соглашаются, что таки да, знают. "Но мы работаем над этим!" - утешает их Доктор К. Вечером запись изчезает с форума.
Ночью Доктор К меняет во вражеских микроскопах все лампочки с нормальных на красные, микробиологи растерянно и недоуменно смотрят утром в окуляры, видят странное и только спустя сорок минут, до них доходит, в чем дело. На следующий день у Доктора К в качестве скрин-сейвера появляется бегущая строка "А Прохазка-то успел раньше!" намекающая на историю полуторамесячной давности, когда пан профессор Прохазка опередил Доктора К с публикацией статьи.
Обстановка, очевидно, накалялась бы дальше, но нас всех спас безвестный повар из институтской столовой - то ли суп его оказался густ, то ли кнедлик недопечен, но только в самый разгар войны Доктор С однажды подавился на глазах у Доктора К, и Доктор К, движимый чувством долга, любовью к ближнему своему и смутными воспоминаниями о клятве Гиппократа, изо всех сил шлепнул Доктора С. по спине.
Откашлявшись, Доктор С сказал, утирая слезы: "Благодарю вас, мне уже лучше!" "Вы знаете, а мне тоже! - с энтузиазмом откликнулся Доктор К, - пойдемте-ка к нам пить кофе." Это был первый и послений диалог между Докторами за всю историю скоротечной войны. Далее последовало братание отделений за кофе, а еще далее Доктор К заказал от щедрот душевных из своего гранта три упаковки больших пятидесятимиллилитровых пробирок для отделения микробиологии, договорившись с отделом доставки, что на каждой коробке они напишут красным маркером "helow! tzis iz Big brozer. I am wotching yu, men, rimemberrr zet!!!"

Очень человеческое решение - сорвать самый красивый цветок, убить самого ...

Он смотрит мне в спину.
А у меня нет сил, у меня только блеф - хватило сил уничтожить одного, хватит сил уничтожить и другого.
Как можно было думать, что Страж будет только один? Как можно было потратить на него все свои силы?
Взглад огромных, прекрасных, нечеловеческих глаз прожигает мне спину.
"Массаж." Огрызаюсь я на нерассуждающее: "Бежать!" Чтобы "бежать" - нужно повернуть назад, а я пришла не за этим.
Тридцать шагов до поворота тропы. В сердце развалин источник. Если дойду - я в безопасности.
История не сохранила имени вопиющего и могущественного идиота построившего свою цитадель в месте сосредоточия местности размером с хорошую эльфийскую страну.
Очень человеческое решение - сорвать самый красивый цветок, убить самого красивого и редкого зверя, обнаружить магический источник подпитывающий несколько долин и небольшой горный массив и решить - "Я буду здесь жить!"
Всё равно, что построить сортир в самом прекрасном месте - потрясающая преданость комфорту собственного седалища.
Замок окончательно вывел источник в видимый мир и привлёк внимание других таких же мгущественных спиногрызов.
"Как?!" Возмутились они. "Сорти... Замок Высокого Пенька." Или как там его звали. "Стоит в таком месте. А меня - Большой Кочки не в таком?!"
Цепь попыток завоеваний - убийств, проклятий.
Насколько известно - замок однажды рухнул сам. Искренне надеюсь, хоть и не подобает мне, что похоронив под собой пару-тройку могущественных оглоедов - в знак всемирного равновесия и назидания потомкам, так сказать.
А источник.
Источник оказался засорён.
Ошкурками - алчности, злобы, чужих смертей и отголосками проклятий.
Нетрудно понять - чем это обернулось для места, чьим сосредоточием силы он был.
Неурожаи, рождение слабых и больных детей, ссоры на пустом месте.
Искажение.
О, в проявленном пласте реальности долины ещё легко отделались.
Но есть ещё кое-что - отстутствие радости. Люди довольно легко привыкают к нему. Только вот живут всё меньше и меньше.
Заклинание зеркала и заклинание раковины.
Почти вся моя сумка набита двойными створками мидий, в каждую из которых вложено крохотное зеркало.
Я вынимаю мусор по маленькому клочку, вкладываю в раковину, захлопываю створки и шепчу несколько слов. Проклятие схлопывается.
Кропотливая и муторная, но не сложная в общем работа.
Кое-что приходиться пропустить через себя, чтобы оно могло уйти - к этому я тоже готова.
Несколько кусков неподвлатных на моём уровне мастерства я записываю в кристалл - отнесу в школу, разбираться будут уже без меня.
Когда я заканчиваю работу, я снова чувствую тот же взгляд. На затылке - волосы шевелятся.
Зверь смог подойти ближе и теперь спокойно наблюдает за моей работой с вершины бывшей стены.
Надо сказать, сил убить его у меня не прибавилось.
Глупо, как глупо.
Если удастся отойти и вобрать в себя содержимое кристалла за несколько мгновений перед смертью, остатки порчи уйдут вместе со мной.
Но глупо-то как!
Почему только сейчас мне приходит в голову мысль, что идти одной на это задание... Да и посылать меня одну на это задание было... Эээ... Верхом доверия к высшим силам - выражаясь куртуазным языком.
Страж спускается ко мне, заглядывает в глаза и тычется мокрым носом на конце необыкновенно узкой, не звериной морды. Потом толкает под локоть: "Идём."
Идём, так идём.
У входа лежит тело его напарника. Я же его распылила, нет?
Подводит близко, трогает мордой его: "Давай, давай. Оживляй."
Проклятие, ну конечно! Проклятие исчерпано. Звери больше не искажены!
Воскрешением мёртвых я не возьмусь заниматься ближайшие пятьсот лет (я вообще постараюсь с этим никогда не сталкиваться). Но источник может оживить своего зверя сам - мне нужно только принести в ладонях воды - чистой, насыщенной силой до невесомости, чуть-чуть сияющей воды.
"Спасибо."
Мне вслед смотрят две пары огромных, чуть вытянутых к вискам глаз - синяя и золотая.
Маленькая долина, где расположен источник затягивается пелной отводящей глаза.
Говорил же учитель - доверяй дороге.

Каждая..

У каждой из нас летом текло эскимо на белые футболки,
у каждой "рушилась жизнь" под песню Maksim "нежность"
каждая хоть раз клялась в вечной любви ему, а потом смеялась над своей глупостью.
каждая мечтала познакомиться с ним, ждала и надеялась, когда это случалось чувствовала внутри какую-то пустоту,
каждая хоть раз в своей жизни билась в истерике на полу и кричала в голос "за что мне это?"
каждая качалась на качелях так сильно, что захватывало сердце
каждая попадала под дождь, когда не было зонта
и хотя бы раз радовалась этому.
каждая просила Бога помочь, когда кажется, что все так плохо
каждая писала ему открытки и не выкидывала до последнего его цветы.
ведь каждая из нас - любила...